00:05 

Неделя Серых Сипух. Айва

Койот Обскура
Щенок степной чайки
В доме с синими витражами никогда не было айвы. Он полон стекла, под которым запирали старые души из чёрных полей. Под полом жил душный железный запах, пробираясь наверх, ночью заползал в лёгкие, до хрипа в груди. Оттого и вены становились похожи на сухие ветки укропа, оттого на платке пионами расплетались капли крови.
В окнах утро – не утро, мрачно, и под руками с раскрасневшимися костяшками не видно тени, и лежала опись всех вещей, которую непременно нужно закончить до завтра. В зубах перо, сам, в клетчатой рубашке, сидел на седой лисьей шкуре, обложившись бумагами. Из грязных витрин, стоявших вокруг, поглядывали многочисленные книги в позолоченных переплётах, пожелтевшие ощеренные черепа, деревянные идолы в бурых пятнах, облезлые чучела, многоцветные стеклянные глаза с расширенными зрачками.
Они шептали, пели сухим, расползавшимся жуками, голосом, менялись местами, когда не были придавлены строгим взглядом. Потому уже пять лет работе не видно конца.
Не обижался – сам был вещью, упрятанной от чужих глаз под тёмные стёкла старого дома. Местных почти не видел, пусть и бродил по несколько дней в рыжих, с чёрной остью и белыми камнями, полях. Людей совсем не знал, и это тоже было стекло. Так боязно трогать синее, когда вокруг умыто всё грязью и жёлтым.
Вздрогнул от резкой боли в ноге. Обернулся – а это Седая Шкурка, в её истрёпанном меху потеряли в своё время десяток иголок и булавок, теперь, если что было не по ней, то кусалась не хуже живой лисы. На серебристую вздыбившуюся шерсть капала кровь.
Прислушавшись, понял, что вокруг говорили о той, кто вернётся с севера забирать всех потерянных. Плакали о том, что её передние лапы увязли в болотах, а задние – в далёком северном море. Не успеет вернуться до большой охоты, да и в городе заколочены крестом и словом все дома.
Руку в карман, зажмурившись, сжал в ладони два толстых чёрных когтя, что всегда носил при себе, тяжело вздохнул. Открыв глаза, погрозил окнам пальцем:
- Будете буянить - принесу полынь, и чужих приведу. Будут вас сами считать.
И, вторя его словам, на первом этаже раздался стук в дверь. Все затихли, тени хорьками свернулись под комодом, расписанный барсучий череп распался на три части, белоглазые мокрые духи рассыпались костяными бусинами по всему полу. Только Седая Шкурка любопытно топорщилась игольными ушками.
Поспешно, перепрыгивая через крутые ступеньки и дыры, спустился вниз. В прихожей было пусто, одни банки с водой и ведро, да лежало неживое, отдалённо напоминавшее тюленя, обмазанное жёлтой густой слизью, а само белое с большими чёрными пятнами на боку, сквозь них прорастал молочный вереск. По тёмным сосновым стенам жёлтыми ящерками расползались лишайники. Глухой пол истекал ветками рябины, сиреневым песком и сизыми перьями. Прибрать бы, но в единственную метлу, иссечённую изображениями галок, вселилось злокозненное с пыльной глоткой, и теперь у всех, кто брал её в руки, раскрывались многочисленные язвы и из них вываливались сороконожки с птичьими клювами. А говорят, что раньше её владелец мог понимать язык птиц.
Стук повторился, мерный, спокойный, не требование, а просьба. Стоит ли открывать? Ведь тяжёлая дверь никогда не запиралась, будь что-то и правда важное – сами бы вошли. Толкнул, и она со скрежетом открылась: на пороге стоял мужчина, на его плечи было накинуто нечто, сшитое из заплаток-лиц, а в руках держал белого петуха. У обоих была светлая бородка, чайные глаза, и сильные мозолистые пальцы.
Гостя звали Григорий, он жался к стене, виновато улыбаясь, сообщил, что его прислали с проверкой, мол, грядёт что-то. Нужно выносить, жечь, злые вещи.
- … так и не узнал Вашего имени.
читать дальше

@темы: Чёрные поля

URL
   

Некрополь хребта солёного пепла

главная