Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:00 

Ещё одна чайка. Зарисовка

Щенок степной чайки
художник - Jacek Yerka

Крики чаек. А он прокрался незаметно. Небрежный худой рассвет. Повис холодными обломками пустого солнца над бездной. Рассвет не принёс тепла, да и кто бы смог его пронести сквозь клыки-нити старой пропасти, но беззубые скалы-термитники обнажили едкие хищные огни. И далеко внизу, в душной темноте застонала старая тварь, густой смолою полная, река. Бархатно-синие тени. Потянуло черникой и глиной.
Звонкие каблуки, родинка под ухом и трепетно прижимаемая к груди старая шляпка. Спешить не было смысла, но трепетное чувство разгоралось внутри. Маленькое торжество. Выложенная светлым камнем площадка дрожала пятнами белых витрин. Безликих. Пришлось жмуриться от горького света. Горячая ладонь легка на медную ручку. Дверь открылась легко, словно и ждала гостью. Зазвенели робкие колокольчики.
Сумасшедшая белизна резала глаза. Слезились. И стеллажи, перья, книги.
Книги, перья, стеллажи.
- Здравствуйте, юная леди.
И когда это тишина научилась говорить? Обернулась. А, старый профессор, седой, точно чайка. Скромный полупоклон. Не надо лишних слов - пустое.
-Наш спор, помните? - её грустный голос.
- Как же не упомнить, то прелюбопытный научный дискус!
- Да, Вы уверяли...
-Что кроме чаек, здесь и не сыскать иной птицы. Извольте показывать опровержение сего факта. Она учтиво склонила голову, хитро посмотрев на старика, и опустила на стол белую шляпку. Из неё выкарабкалось нечто. Влажные чёрные бока, четыре обтрёпанных крыла и короткий торс без шеи. -Вот, разве это чайка?
-Погодите, юная леди…
Мужчина, даже не глядя на диковинное существо, обошёл шкаф и вытащил книгу.
-Определитель, - продемонстрировал собеседнице своё самое дорогое в тиснёной обложке. - Нынче память изволит шалить... Хм, посмотрим, Чайки...
Существо внимательно наблюдало за учёным мужем.
-Птица светлого серебристо-белого окрасу. На глазах у девушки склизкая кожа существа посветлела и вытянулась в сухие жёсткие перья.
-Обладает розоватыми перепончатыми лапами.
Искривлённые пальцы перестали походить на собачьи и срослись нежной перепонкой.
-Хм, и клюв. Слегка загнутый с красным пятнышком.
Существо зашлёпало по столу. Покачиваясь, из слабого тельца выгнулась птичья голова. Мужчина захлопнул книгу. И посмотрел на птицу.
-Ну Вы посмотрите, чудесный представитель Larus argentatus! - торжественно произнёс он, взяв чайку на руки.
- Боюсь, и на этот раз Вам не удалось удивить меня. Впредь будьте осмотрительнее, - сказал старик, протягивая птицу собеседнице.
Тепло рук хозяйки успокоило чайку. Нахохлившись, она спрятала голову в
серебристые перья.
-Бывайте.
Девушка вышла в густую синь. Вздохнув, посмотрела на птицу.
-Эх, ещё одна неприкаянная. Ну, чайка, так чайка... Лети!
В пустоте раздавались звонкие крики белёсых птиц. И ещё одной чайки.

@музыка: Крики чаек

@настроение: Оперённое

@темы: зарисовки

19:01 

Песня Твари. Зарисовка

Щенок степной чайки
Вибрация струн плаксиво рассекла вязкую дымку. Горький медовый вкус растекается по языку. Приглушив острый трепет, смотрю, как шевелятся Её, с тёмными прожилками, перезрелые губы. Как дрожат пухлые ладони, прижатые к груди. Тонкими белёсыми многоножками обвиваю запястья. Заглядываю в глаза, чёрные с расширенными зрачками. Мокрые. Прикасаюсь к седым вискам. Запах потного тела тонкими нотками перекликается с запахом старого кожаного пальто, пережжённого кофе и миндаля. И спирта, которым Она пыталась приглушить сладость струн, пронзающих её припухшую мягкую плоть.
Я разделяю Её грусть. Иногда. Но сегодня мои нити переполнены иным чувством. Её, по-птичьи хрупкое, тело изогнулось. Пальцы слиплись от пронзительной гранатовой соли. Цветок… худое дребезжание срывается с языка. Цветок… Лелею вибрации этой мысли, несмотря на то, что не услышу его чистый цвет - кости лопнут ещё до того, как он запоёт. Мои кости – колки безумной живой скрипки. Многоножки зашипели, палым цветом окрасился глухой стон. Идеальный цветок… самый красивый. Так просто: рассечь, вытащить из Глухого ростки гортанной песни мировой тишины. Принюхиваюсь. Тревога, прокуренная собачьей шерстью. Тревога. Спиралью накручиваю струны. Голубичные провалы неравной боли. В жилах скребутся многоножки. Думаю, что Её слепили из ихней хитиновой плоти. Тоже красивая.
Свернуться в клубок. Не должно, но мне жаль. Нас. Только и осталось, как наблюдать бледные ленты, растаскивающее сокровенное. Наше.
Цепляюсь за тонкие лапки. Льну к груди. Шепчу и плачусь о том, как бессмысленно с нами обошлись. Ты глуха - не услышишь. И только шумные многоножки горделиво разрывают багровые нити. Безразлично наблюдаю, как набухает бутон. Два провала сердца и раскрывается влажными сочными краями…
Цветок в Её груди. Глухое сердце, рассеченное на двенадцать живых лепестков. Жалко, никто не увидит… Трещат пожелтевшие кости. Сослаиваются серебристые жабры. От обиды. Задыхаюсь…
Должно быть это красиво - целовать расширенные зрачки её тёмных глаз…

@музыка: Шёпот сороконожек в костях

@настроение: Ожидание

@темы: зарисовки

Некрополь хребта солёного пепла

главная